Добро пожаловать на

massadv

pereezd

Сделка с жизнью

Часть эмоциональных переживаний близких самоубийц кратковременна, другие продолжаются долгие годы. Некоторые же остаются навсегда, настолько сильными бывают отголоски суицида. Не удивительно, что под тяжестью этого стресса жизнь близких принимает новые формы.

То, что совершают люди, чтобы справиться с происшедшим суицидом, мы называем сделками. Они позволяют чувствовать себя чуть комфортнее в этой ситуации. Они дают возможность жить. К. Лукос называет их сделками потому, что в их основе лежит обмен. Человек отказывается от чего-то в обмен на более приемлемое эмоциональное положение. Так он платит определенную цену и получает что-то взамен.

Молчание. Смерть, как и любое другое несчастье, требует обсуждения  времени, необходи­мого для того, чтобы мы могли выразить свои чувства. Действительно, траур был бы незавершенным, если бы у нас не было возможности выразить, что мы чувство­вали по отношению к умершему человеку, если бы не могли поплакать или проявить гнев, чувство потери, боль, связанные с его или ее кончиной.

Но людям, пережившим самоубийство близких, трудно высказать свои мысли о случившемся. В отличие от обстоятельств естественной смерти, друзья и род­ственники часто не хотят говорить о событиях, связан­ных с самоубийством. Они прячутся за разнообразны­ми мифами, верят, что смерть была несчастным случаем, убийством, тайной, чем угодно. Причин нежелания обсуждать истинную природу смерти немало. Но одной из них безусловно является то, что члены семьи не же­лают выражать имеющиеся у них вину и обвинения в адрес других членов семьи. Разрываемые этими чувства­ми, они не могут вынести их. Молчание становится попыткой не дать выхода ужасным обвинениям  в отношении себя и других.

Стыд и чувство вины обычно приводят к чрезмерно пре­увеличенному избеганию обсуждения всех аспектов, касающихся суицида, что в свою очередь фактически пре­пятствует проработке горя. Отрицание, утаивание, отказ или неспособность говорить о суициде способствуют за­мораживанию или задержке развития горя на самых ранних стадиях и дают ему лишь незначительную возможность естественного, хотя и тяжелого, течения. Заговор молчания, который быстро возникает вокруг суицида, серьезно ограничивает возможности катарсиса, действенной проверки искаженных фантазий относительно реальных фактов, развенчания разнообразных ложных концепций, а также осознания и разрешения иррациональных чувств вины и, особенно, гнева к совершившему самоубийство человеку у того, кто остался в живых.

Поиск "козла отпущения". В этой сделке близкий самоубийцы находит одного или несколько людей, которые, по его мнению, ответственны за смерть покончившего с собой. Сосредоточившись на "козле отпущения", близкий направляет свой гнев не на самоубийцу или самого себя, а на тех, кто "мог бы" остановить его или "был причиной" его смерти. Интенсивное преследование "козла отпущения" мешает близким погибших вести естественный образ жизни.

Сделки защищают людей, переживших самоубийство близких, от слишком болезненных чувств и мыслей, с которыми те иначе не справились бы. Но они же обусловливают возникновение у них измененных форм поведения. Таким образом, можно сказать, что сделки имеют свои плюсы и минусы. Минусы не всегда очевидны. В случае поиска "козла отпущения", например, неосознанность гнева не проходит без последствий, ведь это чувство не исчезает. Оно просто скрыто. И поскольку человек не принимает его как часть реального Я, он не дает себе возможности поговорить о нем и избавиться от груза. Гнев остается с ним, глубоко спрятанный, и источает свой яд. Если этот человек проведет оставшиеся дни, преследуя "козлов отпущения", то большая часть его жизни окажется бесполезной: он будет испытывать постоянную горечь, которая искалечит его личность.

Сделки, кроме того, мешают людям ощущать положительные стороны их существования: заключать (или сохранять) хорошие браки, знакомиться с новыми людьми, получать удовольствие от работы - и в этом их вред. Преимущество же от сделки состоит в том, что "убийство" негативного чувства позволяет дальше развиваться тому, что осталось. Но если "убивается" слишком большая часть личности, приносится слишком большая жертва, то сделка не дает никаких позитивных результатов. Человек продолжает испытывать психическую боль - хотя она скорее порождена уже не невыносимостью чувств, а "застреванием" на них.

Прощание. Вместо того, чтобы продолжать жить, некоторые люди, пережившие самоубийство близкого, тратят годы на прощание с умершим. Налицо непрекращающийся траур, без невыносимой боли, но и без всякого движения вперед.

Вина как наказание. Вместо того, чтобы найти "козла отпущения" вовне, люди выбирают на эту роль себя. Они чувствуют ответственность за происшедший суицид. Они превращаются в жертв и надолго остаются в этой роли, глубоко погрузившись в скорбь.

Соматические проблемы. Вместо того, чтобы калечить себя психологическими переживаниями, близкие суицидентов могут отдаться соматическим проблемам. Они уверены, что сосредоточение на проблемах здоровья сможет отвлечь их от суицида. Но это недорабатывает.

Самоограничение. Они могут не позволять себе, чтобы в жизни случалось хоть что-то хорошее. В итоге их семьи распадаются, дело доходит до разводов, снижается половое влечение или теряется работа. Дети не могут вести себя спонтанно, как свойственно детям, они теряют чувство свободы. Один из психологов установил, что мужья и жены, которые потеряли супругу(а) после самоубийства, часто повторно вступают в брак с человеком, который способен вновь разочаровать их - появляется еще один способ быть отверженным миром, еще один путь через наказание.

Суицид. Самая скорбная сделка из всех - это та, которая кончается суицидом человека, пережившего самоубийство своего близкого.

Бегство. В этом случае человек постоянно меняет - одну работу да иную, одни взаимоотношения на другие. Делается все что угодно, лишь бы не остаться лицом к лицу со своими внутренними чувствами. Это приводит к отказу от многих положительных сторон жизни - от тех вещей, которые можно обрести только остановившись и разобравшись в них - включая эффективные взаимоотношения с новыми супругами, приносящую удовольствие работу или добрых друзей.

Очень трудно определить, какой была бы жизнь людей, если бы не самоубийство их близкого. Страдали бы они депрессией? Развелись бы, стали алкоголиками, потеряли бы работу, имели бы желудочно-кишечные проблемы, разочаровались бы в детях - не будь в их жизни суицида? Знать этого, естественно, нельзя, но из историй членов семей и друзей самоубийц становится ясно, что их формы поведения действительно драматичны. В целом, как группа, эти люди являются жертвами. Для них, по-видимому, характерны более сильный гнев, чувство вины и скорбь, чем для остальных людей. И сделки, которые они заключают, как формы адаптации явно невыгодны.

Как и все психологические феномены, сделки накладываются друг на друга или пересекаются. В конечном итоге, рассмотрение сделок через рассказанные истории является лишь одной из точек зрения на жизнь людей, перенесших суицид близкого.

Гнев, по-видимому, играет исключительно важную роль. Именно гнев, который чувствуют близкие по отношению к Умершему человеку, усложняет их жизнь. Он имеет тройное происхождение:

Во-первых, это ярость на то, что их отвергли, бросили или бесчеловечно обвинили.

Затем, он возникает от того, что человек отвергается близким, не посчитавшим его столь значимым, чтобы ради него остаться в живых; он чувствует себя брошенным тем, кого он любил, и ощущает обвинение, будто умерший показывает на него пальцем, говоря: "Ты недостаточно сделал для меня".

Далее, человек, перенесший самоубийство близкого, не знает, как ему быть с этим ужасающим гневом, который пугает, вызывает чувство вины, заставляет думать о себе плохо. Если мы внимательно вглядимся в чью-нибудь сделку - мы обязательно обнаружим гнев.

К счастью, сделки не всегда постоянны. Конечно, неудачливые люди "застревают" в них и, чтобы справиться с жизнью в мире (и с самоубийством), длительное время практикуют формы поведения, вредные для себя, семьи или друзей. Однако если им повезет или они сумеют найти помощь, заключенные ими сделки могут со временем измениться.

Понятно, что с самого начала многие сделки помогают. Несмотря на неосознанный гнев, депрессию или вину, многие, перенесшие самоубийство близких, способны справиться со сложившейся ситуацией. Иными словами, посттравматическое стрессовое расстройство или длительное горе после суицида необязательно приносит постоянный вред.

Активное реагирование

Вместо того, чтобы быть пассивными жертвами своей судьбы, близкие суицидентов могут приспособиться и дать ответ судьбе; они могут проявить активность ради себя и стать активными в своей жизни. Здесь человек, переживший суицид близкого, использует как можно больше частей своей личности, стремление к сдвигу, в этом процессе этот человек  участник, а не наблюдатель. К. Лукос определяет следующие критерии:

1. Активное реагирование  это не забывание того, что случилось. Оно не подразумевает ожидания, что вы полностью оправитесь после суицида. Но оно подразумевает хорошие мысли об умершем человеке; оно учит не чувствовать себя в ответе за суицид; оно означает способность вновь испытывать к себе хорошие чувства.

2. Активное реагирование требует времени; все близкие суицидентов узнают это. В течение этого времени многие чувства отчаяния, депрессии, гнева и вины могут продол­жаться. Но следует знать, что многие люди в этой ситуации обращаются за разнообразными видами профессиональной и непрофессиональной помощи, и в результате им удается быстрее улучшить свое состояние. Одно совершенно ясно: если обращаешься за помощью, лучше сделать это пораньше.

3. Переживать эти болезненные чувства нормально, и полезно их выражать. Суицидальные мысли, к примеру, являются естественной реакцией на суицид близ­кого вам человека. Гнев естественен. Облегчение, что «все кончилось», естественно. Некоторое чувство вины естественно. Страх естественен. Снижение самооценки естественно. Вам не должно казаться, что вы «теряете», вы­ражая эти чувства, и вы должны понять, что такие же чувства испытывает множество других людей.

4. Траур очень важен. Под трауром мы подразумеваем чтото, что позволяет вам взять таймаут у реального мира и подумать об умершем человеке и ваших отношениях с ним или с ней. Во время периода траура, каким бы коротким он ни был, вы сосредоточиваетесь на умершем человеке. Может быть, вы зададите вопросы о нем и о вашем месте в мире; вы можете быть полностью поглощены его смертью. Но вы вернетесь к собственной нормальной жизни, приспособившись к этой смерти, будучи способным дать ответ окружающему вас миру. Траур очень нужен. Но у многих людей в этой ситуации нет возможности побыть в трауре, потому что они «застревают». Их настоящие чувства настолько отдаляются, чувство вины настолько велико, а гнев настолько интенсивен, что они остаются со своим горем, повторяя свою литанию, не продвигаясь вперед.

Факторы, которые помогают выработать активное реагирование – активная деятельность, поиск поддержки и разговор.

Заключение.

Кристофер Лукос является человеком, который получил богатый жизненный и практический опыт в области суицидологи. Его труды являются неоценимыми. Прежде всего, она касается проблемы самоубийств  темы, и сегодня остающейся даже для профессионалов закрытой, малопонятной, полной мифов и предрассудков, за которыми часто скрывается беспомощность, брезгливость или отчаяние тех, кто призван оказывать помощь. Она посвящена людям, о которых у нас вообще никогда не говорилось: если замалчивалась сама проблема, то как могли приниматься всерьез оказавшиеся рядом. И самое важное, что в его работе выяснены причины суицидального поведения, вскрыты психологические механизмы, ведущие человека к совершению смертельного насилия над самим собой. Это практический опыт, который может помочь суицидентам, их родственникам изменить свои стратегии жизни на созидательные, а профессионалам в области психологии дает руководство к ведению таких клиентов.


 
Интересная статья? Поделитесь ей с другими:
Перейти на главную